24 декабря


Сегодня, 24 декабря, - День воинской славы России. В этот день в 1790 году русские под командованием Суворова взяли турецкую крепость Измаил. Начав штурм перед рассветом, Суворов взял неприступную крепость на Дунае за несколько часов. Из всего гарнизона смог бежать только один человек. Трофеями русских стали 400 турецких знамен.


Измаил являлся одной из самых сильных крепостей Турции. Со времени войны 1768–1774 годов турки под руководством французского инженера Де-Лафит-Клове и немца Рихтера превратили Измаил в грозную твердыню. Крепость была расположена на склоне высот, покатых к Дунаю. Широкая лощина, простиравшаяся с севера на юг, разделяла Измаил на две части, из которых большая, западная, называлась старой, а восточная - новой крепостью. Крепостная ограда бастионного начертания достигала б верст длины и имела форму прямоугольного треугольника, прямым углом обращенного к северу, а основанием – к Дунаю.

Главный вал достигал 8,5 метров высоты и был обнесен рвом глубиной до 11 метров, шириной до 13 метров. Ров местами был заполнен водой. В ограде было четверо ворот: на западной стороне – Царьградские (Бросские) и Хотинские, на северо-восточной - Бендерские, на восточной – Килийские. Валы оборонял 260 орудий, из которых 85 пушек и 15 мортир находились на речной стороне. Городские строения внутри ограды были приведены в оборонительное состояние. Было заготовлено большое количество огнестрельных и продовольственных запасов. Гарнизон крепости состоял из 35 тысяч человек. Командовал гарнизоном Айдозли-Махмет-паша.

Во главе обороны стоял поседелый в боях трехбунчужный Айдозли-Мехмет-паша. Дважды предлагали ему звание визиря, и каждый раз он отклонял его от себя. Без кичливости и без слабодушия, он постоянно выказывал твердость и решимость скорее похоронить себя под развалинами крепости, нежели сдать ее. […] Боевых припасов было в изобилии, продовольствия – месяца на 1½; только в мясе чувствовался недостаток, и мясную порцию получали лишь знатнейшие чиновники. Турки считали Измаил неодолимым.

Таким образом, сильная, хорошо снабженная крепость, мужественный комендант, превосходный по числу гарнизон, храбрость которого возбуждалась еще угрозою смертной казни, – вот трудности, которые нужно было преодолеть Русским. Овладеть же Измаилом было необходимо, не только вследствие указанных выше соображений военных, но и политических.

Уже с августа месяца статский советник Лошкарев, по поручению Потемкина, вел в Журжеве переговоры о мире с верховным визирем. Как и всегда, турки тянули переговоры до бесконечности. […] Казалось бы, что падение Килии, Тульчи, Исакчи и поражение Баталь-паши на Кубани должны были сделать Шерифа-пашу сговорчивее; но интриги Пруссии, назойливо предлагавшей свое посредничество с крайне невыгодными условиями, вели к постоянным проволочкам. Потемкин уже давно был выведен из терпения («Наскучили уже турецкие басни», пишет он Лошкареву от 7 сентября).

Императрица требовала скорейшего заключения мира. В рескрипте Потемкину от 1 ноября 1790 г., который был им получен, вероятно, во время упомянутых операций Рибаса, Потемкина и Гудовича под Измаилом, она приказывает: «обратить все силы и внимание, и стараться достать мир с турками, без которого не можно отваживаться ни на какие предприятия. Но о сем мире с турками я скажу, что ежели Селиму нужны, по его молодости, дядьки и опекуны, и сам не умеет кончить свои дела, для того избрал себе пруссаков, англичан и голландцев, дабы они более еще интригами завязали его дела, то я не в равном с ним положении, и с седой головой не дамся им в опеку».

Потемкин видел, что кампания 1790 г. подходит к концу, окончить ее, ограничившись взятием ничтожных крепостей, будет важным промахом в политическом отношении, что, пока не пал Измаил, переговоры о мире будут только потерею времени, а Императрица требует этого мира. Он отлично понимает, что грандиозный подвиг овладения Измаилом не по плечу ни одному из находящихся там генералов, вероятно, чувствует, что и сам к этому не способен, а потому решается поручить дело Суворову. 25 ноября Потемкин из Бендер послал Суворову собственноручный секретный ордер: «Флотилия под Измаилом истребила уже почти все их суда и сторона города к воде открыта. Остается предпринять с помощию Божиею на овладение города. Для сего Ваше Сиятельство извольте поспешить туда для принятия всех частей в нашу команду… прибыв на место осмотрите чрез инженеров положение и слабые места. Сторону города к Дунаю я почитаю слабейшею».

В конце октября Южная армия Потемкина открыла наконец кампанию, двинувшись в южную Бессарабию. Де Рибас овладел Исакчей, Тульчей и Сулинским гирлом. Меллер-Закомельский взял Килию, а Гудович-младший и брат Потемкина осадили Измаил. Действовали они, впрочем, до того неудачно, что на военном совете решено было снять осаду.

Тогда Потемкин, придававший взятию Измаила особенное значение, дабы склонить этим Порту на мир, поручил Суворову (стоявшему со своей дивизией в Браилове) принять начальство под Измаилом и самому на месте решить, снять ли осаду или продолжать ее. Захватив с собой своих Фанагорийцев и Апшеронцев, Суворов поспешил к Измаилу, встретил 10-го декабря уже отступавшие войска, вернул их в траншеи и на рассвете 11-го декабря беспримерным штурмом овладел турецкой твердыней. У Суворова было около 30000, из коих четвертая часть – казаки, вооруженные одними только пиками. Измаил защищало 40000 под начальством сераскира Мехмет-Эмина. Суворов немедленно отправил коменданту предложение сдаться:

«Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками прибыл сюда. 24 часа на размышление – воля. Первый мой выстрел – уже неволя, штурм – смерть, что и оставляю вам на размышление». На это сераскир ответил, что «скорее небо упадет на землю и Дунай потечет вверх, чем он сдаст Измаил»... Из 40000 турок не спасся никто, сераскир и все старшие начальники были убиты. В плен взято всего 6000 человек, с 300-ми знамен и значков и 266 орудиями. Урон Суворова – 4600 человек.

Источник информации - портал История.РФ.